?

Log in

entries friends calendar profile Previous Previous
сквозь огонь иди со мной


сквозь огонь иди со мной -
не приглашение, не зов
это warning -
мой
путь через огонь
"войди в огонь чтобы не сгореть от огня".


Tags: , ,

13 comments or Leave a comment

5. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА И КНИЖКИ ДЛЯ НАРОДА

Развитие русской художественной прозы не было делом ни юго-

запада, ни духовенства. Оно отвечало потребностям образованных и

полуобразованных мирян.

Молодые люди из крупного и мелкопоместного дворянства,

государственные писцы (особенно из Посольского приказа) и

свободомыслящие молодые московские и северные купцы были

первыми читателями, переводчиками, переписчиками и авторами

первых русских романов. Наша основная веха в ранней истории

русской прозы – группа прозаических произведений, переведенных в

Москве около 1677 г. Они не русифицированы до неузнаваемости, как

это было с Бовой; в своем тяжеловесном и книжном славянском они

сохраняют следы языков, с которых были переведены. Среди них

серия романов, переведенных с польского, которые по содержанию

восходят к рыцарским романам Средневековья и раннего

Возрождения. Молодых бояр и писцов привлекал именно их

иностранный, немосковский дух.

Особенно им нравилось изображение романтической, рыцарской,

чувствительной любви – чувства, так очевидно отсутствующего в

русской литературе. Романы приобрели широкую популярность и

циркулировали в списках чуть ли не до конца XVIII века, но ни одна

из этих книг не увидела печати до 1750 г.

Писание оригинальных романов по этим образцам началось во

времена Петра. Существует несколько рукописных повестей,

относящихся к первой половине XVIII века. Они строятся примерно

по одному шаблону. Сюжетом всегда является жизнь

молодогорусского дворянина в чужих краях, где у него случаются

приключения более или менее романтического и сентиментального

свойства. Стиль порой склоняется к ритмическому параллелизму и

персонажи нередко изъясняются плохонькими стишками. Так, вместе

с тогдашними любовными стихами, в русскую цивилизацию

вторглась западная концепция галантной сентиментальной любви.

Особняком от главной линии стоит сохранившийся фрагмент

того, что современные издатели назвали «романом в стихах» – т. е. в

рифмованных, но лишенных метра плохоньких виршах. Датировать

его невозможно (исключая рифмовки, нет ничего, что указывало бы

на более поздние года, чем 1670–1680), и в своем роде он остается

единственным. Написан этот отрывок на разговорном языке с

постоянными повторами и до некоторой степени приближается к

народной поэзии. Рассказчик – женщина, и рассказ ведется от

первого лица. Это рассказ о ее отношениях с любовником и

нелюбимым мужем в унылой и заурядной обстановке каждодневной

жизни. Некоторые места написаны с откровенным и грубым, но

совершенно не циничным реализмом. Здесь ощущается не

подслащенная прямота и трагизм, которые заставляют вспомнить

реалистов XIX века, вроде Писемского или Мопассана.

Вскоре после смерти Петра великорусская литература стала,

наконец, современной и западной. Но эта новая, воспитанная на

французских образцах литература сделалась достоянием высших

классов и народ остался от нее в стороне. Конец XVIII века породил

народную литературу, которая отличалась и от литературы высших

классов, и от устной народной поэзии. Она создавалась для среднего

и низшего слоя городского населения и являлась прямой

продолжательницей литературы эпохи Петра.

Когда в середине XVIII века книгопечатание стало доступным и

всеобщим средством выражения, начали печатать многочисленные

книги и гравюры с надписями для народа. Печатание литературы для

народа продолжалось и в девятнадцатом, и в двадцатом веке, но по-

настоящему интересен период второй половины восемнадцатого.

Множество, пожалуй, большинство печатавшихся для народа книг

были назидательного содержания – в основном, жития святых. Но

они мало интересны, будучи более или менее модернизированным и

вульгаризованным повторением старых историй из Пролога или

Четьи-миней. Интересны светские повести.

Еруслан, Бова,

Аполлоний Тирский и несколько переводных романов конца XVII в.

были впервые напечатаны вскоре после 1750 г. и все время

перепечатывались. Из оригинальных произведений, которые можно

отнести ко второй половине XVIII в., всего интереснее история

знаменитого разбойника, а потом сыщика Ваньки Каина. Рассказ

ведется от первого лица. Это оригинальный образчик русского

плутовского романа. Стиль его – смесь рифмованных стишков,

жестоких шуток, грубых каламбуров, циничных парафраз и намеков.

Ванька Каин пользовался невероятной популярностью: в последнюю

треть XVIII в. его издали пятнадцать раз.

Кроме народных повестей, интересным жанром этой плебейской

литературы являются дешевые «лубочные картинки» или «лубки»,

печатавшиеся для народа в XVIII и в начале XIX века. По стилю они

явно близки к крикам зазывал на уличных представлениях,

составлявших важную часть русской городской жизни тех времен,

тесно связанных с русским народным театром. Как и гравюры,

которые они поясняют, надписи пользуются грубой и примитивной

техникой рифмованных стишков без всякого размера. Они написаны

на всевозможные темы. Источником является обычно какая-нибудь

книга конца XVII или начала XVIII в. Особенно часто встречаются

сказочные и романтические сюжеты. Со временем цензура стала

наблюдатьза этой отраслью печатной продукции, но до нас дошли

интересные сатирические и политические лубки более раннего

периода. Наиболее из них интересен знаменитый лубок Как мыши

кота хоронили. Хотя сатирический его смысл выветрился со

временем, и он оставался популярным просто как смешная картинка,

в основе своей это свирепая сатира на смерть Петра Великого. Он

отражает чувства старообрядцев и других врагов великого тирана –

ликование угнетенных мучениц-мышей по поводу кончины их

преследователя.

Tags: , , , ,

Leave a comment

4. ДРАМА

Ритуал Восточной Церкви, как и Западной, уже содержит

зародыши драматического действа. Но в отличие от происходящего

на Западе, эти зародыши оставались чисто ритуальными и

символическими, и не переросли в драматические представления.

Русская драма полностью заимствована с Запада. И, как все западное,

она шла двумя путями. Один начался со школьной латин ской драмы в

Киевской, а оттуда и в Московской Академии; другой прямо от

немецких бродячих светских актеров в Немецкой слободе в Москве.

Школьная драма на религиозные сюжеты была введена в

западнорусских школах очень рано, еще в конце XVI века.

К середине XVII они уже были постоянным и очень популярным

явлением. Даже если они шли не на латинском или польском языке,

это всегда были переводы с латыни или польского. Это были пьесы в

средневековом стиле – последние потомки мираклей и мистерий.

Неоклассическая теория поэтики драмы преподавалась в классе

риторики Киевской Академии, но до самого XVIII века эта теория

никак не влияла на практику. Киевские студенты продолжали играть,

а их учителя переводить или адаптировать пьесы средневекового

типа. В серьезных своих частях эти пьесы были лишены всякой

оригинальности, зато комические интерлюдии получали свободную

трактовку. Родные украинские персонажи – казак, чиновник, еврей,

поляк-хвастун, неверная жена и комический муж – стали

традиционными типами, пережившими и интермедии, и

наследовавший им кукольный театр (вертеп), и обрели вечную жизнь

в ранних рассказах Гоголя. Прошло немного времени, и школьная

драма вышла из стен учебных заведений в большой мир. Бродячие

компании студентов, ставящих пьесы-миракли, были характерной

чертой украинской жизни семнадцатого и восемнадцатого столетия.

Школьная драма развилась в вертепный театр, который наконец

обрел полностью народный характер и стал одной из отправных

точек современной украинской литературы.

Когда киевские архиереи и священники приехали в Москву,

чтобы взять в свои руки управление московской церковью, школьная

драма распространилась в Великороссии. Где бы ни был украинский

епископ или украинец-ректор семинарии, там непременно ставились

киевские пьесы или подражания им. Но все-таки школьная драма не

процвела в Великороссии так, как на Украине, и так и не стала

частью народной жизни. Одной из причин было то, что у нее

оказалась серьезная соперница – светская драма немецкого

происхождения, которая пришла раньше и имела большее влияние на

историю русской драматургии.

В 1672 году царь Алексей, по совету своего министра-западника

Артамона Матвеева, повелел д-ру Грегори, лютеранскому пастору

Немецкой слободы, сформировать труппу актеров-любителей, чтобы

играть перед Его Величеством. Писцы посольского приказа перевели

пьесу из репертуара немецких бродячих актеров высокопарной и

неестественной церковно-славянской прозой (звучащей особенно

странно в комических местах), и в царском дворце был учрежден

театр. Одна из первых разыгранных там пьес была поздним

вариантом Тамерлана Великого. Только после первой постановки

Грегори Симеон Полоцкий решился ввести здесь киевскую школьную

драму и написал силлабическими рифмованными стихами свою

Комедию-притчу о блудном сыне. В последние годы столетия по мере

усиления киевского влияния в Москве рифмованная школьная драма

обрела главенствующее положение, но при Петре Великом

переведенные с немецкого светские прозаические пьесы снова

одержали верх. Открылись театры для публики, и школьная драма

была сослана в семинарии и академии.

С литературной точки зрения подавляющее большинство этих

ранних драм неинтересно и неоригинально. Светская прозаическая

драма вообще вне литературы. Этого нельзя сказать о драме

стихотворной. Не говоря уже об интересной серии комических

интермедий, которые, пожалуй, являются самым живым явлением

украинской литературы гетманских времен, пьесы Димитрия

Ростовского и Феофана Прокоповича – настоящие литературные

ценности. Особенно привлекательны пьесы св. Димитрия. Они

причудливо барочны в своем странно-конкретном изображении

сверхъестественного и смелом привлечении юмора, когда речь идет о

высоких предметах. Диалог пастухов в рождественском

представлении перед появлением ангелов и обсуждение пастухами

внешнего вида ангелов, которые к ним приближаются,

исключительно хороши. Феофан Прокопович, учившийся в Италии и

более современный, чем св. Димитрий, решительно порвал с

традицией пьес-мистерий и его трагикомедия Владимир (1705)

является первым в России плодом применения классической теории.

Образцом для него послужила итальянская ренессансная драма. Это

piеce a thеse (программная пьеса), где речь идет о том, как Владимир

Святой ввел христианство на Руси вопреки сопротивлению жрецов-

язычников. Эти язычники задуманы как сатира на

«идолопоклонническое» римское католичество и на консервативных

ортодоксальных ревнителей ритуала, над которыми одерживает

триумфальную победу рациональное христианство просвещенного

деспота Владимира – Петра. Вместе с его собственной лирической

поэзией и пьесами св. Димитрия, драматические произведения

Феофана знаменуют поэтическую вершину, достигнутую киевской

школой.

Tags: , , , ,

Leave a comment

3. ПЕРВЫЕ ЛИТЕРАТУРНЫЕ СТИХИ

Писание стихов пришло в Россию из Польши в конце XVI века.

Первые образчики, самые старинные, можно найти в предисловии к

Острогской Библии 1581 г. В XVII веке много рифмованных стихов

было написано западнорусскими учеными. Просодию они

употребляли польскую, которая, как и французская иитальянская,

основана на подсчете слогов, без точного расположения ударений.

Содержание этой западнорусской поэзии панегирическое или

дидактическое. Стихи писались людьми, так или иначе связанными с

духовными школами. Около 1670 г. белорусский священник Симеон

Полоцкий занес эту поэзию в Москву, где процвел при дворе Алексея

Михайловича и его сына Федора, достигнув значительного изящества

в силлабическом стихосложении. Но до эпохи Петра ничего, что

можно было бы (разве что из вежливости) назвать поэзией, нет и

следа. Не считая драматической поэзии, единственный версификатор

этой школы, в котором было хоть что-то поэтическое, это Феофан

Прокопович. Его пасторальная элегия на трудные времена,

постигшие петровских сподвижников после смерти великого

монарха – одно из первых истинно поэтических лирических

стихотворений на русском языке.

Когда молодые москвичи-миряне стали знакомиться с техникой

рифмовки, они начали пробовать свои силы в любовных стишках.

Дурные рифмы на любовные темы существуют с конца XVII века.

(Интересно, что первые образчики можно найти в уголовных

судебных делах.) При Петре Великом новое искусство быстро стало

распространяться. Ко времени его смерти рифмованные любовные

песенки стали уже законным явлением быта. Рукописные сборники

любовных силлабических стихов первой половины XVIII века дошли

до нас. Это отражение любовных песен, распространенных в то

время в Германии. Вообще немцы играли выдающуюся роль в

начальном развитии русской поэзии. Вильгельм Монс, московский

немец, который был любовником жены царя Петра, Екатерины, и был

казнен в 1724 г., писал любовные стихи по-русски, но немецкими

буквами. Есть в них какая-то странная сила, заставляющая нас

поверить, что он был чем-то вроде поэта. Первые попытки ввести

правильную стопу в русское стихосложение были сделаны двумя

немцами, пастором Эрнстом Глюком (в доме которого была

служанкой Екатерина I), и магистром Иоганном Вернером Пауссом.

Они перевели на русский язык лютеранские гимны, и русский этот,

хотя очень неправильный, заботливо очищен от иностранных слов. К

1730 году русское общество было готово воспринять более

правильную и изысканную поэзию европейского образца.

Tags: , , ,

Leave a comment

Феофан Прокопович был моложе и иначе настроен.

В обмирщении собственного мышления он пошел дальше всех других

архиереев. Широко образованный, он первый из русских писателей

обратился к настоящему источнику европейской культуры – к

Италии, не удовлетворившись польской и польско-латинской

ученостью. Он был сильный оратор, и его надгробное слово Петру

Великому целое столетие оставалось самым знаменитым примером

русского торжественного красноречия. Тон его проповедей и речей

скорее светский. Они вдохновлены культом просвещенного

деспотизма и преклонением перед героем-деспотом, которое звучит

уже не протестантизмом, а язычеством.

Светская литература петровской поры отвергла церковно-

славянский и сделала своим языком русский. Но это был странный

русский язык, полный славянских реминисценций и пропитанный

непереваренными словами какого угодно иностранного

происхождения – греческого, латинского, польского, немецкого,

голландского, итальянского и французского. Формальный разрыв со

старым языком был символизирован введением нового алфавита, в

котором формы славянских букв были изменены ради приближения

их к латинским. С тех пор у России есть два алфавита: Церковь

продолжает пользоваться старым алфавитом и старым языком;

мирское же общество употребляет только новый. Книги,

отпечатанные «цивильными» буквами при Петре и несколько позже,

были или законы и официальные постановления, или переводы.

И поскольку петровские реформы были прежде всего практического

характера, то и все переводные книги были сводами практических

познаний.

Из оригинальных писаний того времени самые лучшие явно те, автором

которых был сам Петр. Его русский язык до смешного полон варваризмов, но

пользуется он им с силой, резкостью и оригинальностью.

Литературная его оригинальность видна во всем – в дневниках, в

письмах, даже (и может быть, более всего) в официальных указах.

Живая и реалистическая образность стиля делают его указы самой

интересной литературой того времени. Он гений энергичных и

запоминающихся фраз, и многие из его изречений до сих пор живут в

памяти каждого.

Из других светских писателей того времени наиболее интересны

Иван Посошков (1652–1726), подмосковный купец-самоучка,

написавший Книгу о скудости и богатстве, и Василий Никитич

Татищев (1686–1750), чья Русская история, хотя и бесформенная с

литературной точки зрения, является первой научной попыткой

охватить огромный материал, содержащийся в русских летописях, и

соединить его со свидетельствами писателей-иностранцев. Она

вполне на уровне тогдашней европейской эрудиции. Татищев был

одним из самых культурных людей своего класса и своего времени.

Он сыграл свою роль в истории как политик (в 1730 г., когда был

одним из лидеров антиолигархической партии) и как администратор.

Его Завещание, адресованное сыну, – интересный документ,

отражающий высокое чувство долга и практического патриотизма,

присущее людям петровской эпохи.

Tags: , , ,

Leave a comment

Глава II

КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ

1. ВОЗРОЖДЕНИЕ ЮГО-ЗАПАДА

После Люблинской унии (1596) весь запад России (Белоруссия,

Галиция и Украина) попали под власть Польши. Поляки,

организованные иезуитами, начали яростную кампанию против

православной веры и русской нации. Они без труда переманили на

свою сторону западнорусское дворянство, но средние и низшие

классы оказали им упорное сопротивление. В самой действенной

форме это сопротивление проявилось в казацких восстаниях.

В другом аспекте оно сказалось в религиозном и интеллектуальном

движении церковников и мирян. Основаны были школы, и тут

возникла активная полемическая литература, направленная против

римской пропаганды.

Ранняя стадия движения породила оригинального и талантливого

писателя, Ивана Вишенского (или Вишню – в Галиции; работал в

1588–1614). Вишенский – нечто вроде смягченного украинского

Аввакума. Он противился тенденции, которую проявляли его

православные собратья: бороться с латинянами их же латинскими

методами. Это само по себе уже казалось ему капитуляцией перед

чуждой культурой. Но ему не удалось воспрепятствовать наплыву

латинского влияния. Преимущества, которые давало усвоение

иезуитской науки, были слишком очевидны – и в конце первой

четвертиXVII века метод борьбы с противником его же оружием

одержал победу среди западных россиян. Киевская академия,

основанная в 1631 году Петром Могилой (1596–1647), игуменом

Печерского монастыря, а потом митрополитом Киевским, стала

центром интеллектуальной жизни Западной Руси. Латинская

культура, усвоенная Западной Русью, была чисто церковной и

схоластической, и такова же была созданная там литература.

Основной ее интерес – в попытке усвоить польские и польско-

латинские формы поэзии и драматургии, о чем мы поговорим в

другом разделе этой главы. Помимо этого киевская литература

состояла из полемических сочинений, проповедей и учебников.

Церковное красноречие того времени – это сознательная работа над

усвоением форм классической риторики. Его главные представители,

Иоанникий Голятовский, ректор Киевской академии, и Лазарь

Баранович, архиепископ Черниговский, славились в третьей четверти

XVII века. Более важны писатели следующего периода, чье

творчество пришлось на царствование Петра Великого.

2. ПЕРЕХОДНОЕ ВРЕМЯ В МОСКВЕ И ПЕТЕРБУРГЕ

В Москве западные влияния стали играть заметную роль около

1669 г., когда главой правительства стал западник Артамон Матвеев.

Они шли из двух источников – одно с юго-запада, другое из

Немецкой слободы в Москве. Немецкая слобода была иностранным

поселком, где жили люди, служившие правительству по военной или

финансовой части, а также иностранные коммерсанты, почти все

принадлежавшие к протестантским нациям – немцы, голландцы и

шотландцы. Поскольку литература и искусство в основном были

занятием духовенства, то главное западное влияние в литературе

было юго-западного происхождения.

К тому времени, когда Петр Великий начал свои реформы,

западничество в Москве уже значительно продвинулось. Но шло оно

по обычным путям, «подновляя» здание русской церкви снаружи, но

оставляя ее центром русской цивилизации. Реформы Петра были куда

более революционными. Они имели целью лишить церковь ее

почетного места и секуляризировать все государственное устройство.

Литература не сразу почувствовала новое положение вещей;

литература петровского времени есть в значительной степени

продолжение предыдущего периода. Наиболее значительными

литераторами были три архиерея украинского происхождения,

выращенные в латинских методах Киевской академии: св. Димитрий

Туптало (1651–1709), митрополит Ростовский, Стефан Яворский

(1658–1722), locum tenens (местоблюститель) патриаршего престола,

и Феофан Прокопович (1681–1736), архиепископ Новгородский.

Димитрий Ростовский – чрезвычайно симпатичная личность.

Большой ученый, любитель книг и учения, он был миролюбивым,

кротким и милосердным архиереем, пользовавшимся безграничной

любовью и благодарностью своей паствы. Когда он умер, его стали

почитать как святого, и в 1757 г. он был официально канонизирован.

Он самое прекрасное порождение ожившей в XVII веке киевской

культуры. Самый большой его труд – святцы, более научно

составленные и более европеизированные, чем святцы Макария,

заменившие их; они и поныне остаются стандартным компендиумом

русской агиологии. Особенно интересен Димитрий Ростовский как

драматург (см. ниже). Стефан Яворский известен главным образом

как проповедник. Проповеди его написаны простым и мужественным

стилем, без излишних риторических украшений. Часто они

откровенно касаются проблем сегодняшнего дня. Яворский глубоко

возмущался многими петровскими нововведениями и проявлял

сочувствие к старомосковской оппозиции. Он отважился открыто

упрекать Петра за его развод, сокрушался по поводу судьбы церкви в

секуляризованной России и осмелился поднять голос против

невыносимого для низших классов груза рекрутских наборов и

налогов.

Tags: , , ,

Leave a comment
"Простите меня ЗА ВСЕ!" - за этим может стоять очень много.
Но, как правило, ничего не стоит. Это что-то вроде как на исповеди: "Во всем грешна!"
Потому что если за этим "ЗА ВСЕ" что-то стоит - то это ведь - упасть и плакать кровавыми слезами, пока не подымут.
Надо бы в Прощеное воскресенье если просить прощения - то за что-то конкретное, точно его называя (как на исповеди). А еще лучше бы - не ждать для этого Прощеного воскресенья - а просить прощения сразу по совершении, ну или хоть по осознании.
Прощеное воскресенье полезно, если становится началом нашего умения просить прощения. Но если оно становится ритуальным очищением на всякий случай от ВСЕГО, накопленного за год - то его христианская польза, на мой взгляд, сомнительна.
(Т. Касаткина)


ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСИЙ УМИНСКИЙ , АННА ДАНИЛОВА | 16 МАРТА 2016 Г.
Как поститься, если постная еда дорогая и калорийная?
— Для огромного количества людей актуальна проблема правильного питания, давления, излишнего веса, это серьезная проблема для здоровья и самочувствия. Хлеб, макароны, картофель – это еда неполезная, особенно, если почти два месяца только так и питаться. И вторая проблема – дороговизна постной еды – рыба, овощи, фрукты – все это стоит очень дорого. Рыба – 400-500 рублей, огурцы-помидоры – 300-400, курица – 100. А ведь древний подвиг поста как раз состоял в том, чтобы деньги, вырученные от экономии на скоромной еде, раздавать нищим. Как быть?  Как определить для себя меру поста?
— Мне кажется, что деление продуктов на постные и непостные в данном случае — чистая условность. Понятно, что мясо связано с кровью и воспринимается всегда как продукт скоромный, но все равно деление это условно. Особенно в нашем двадцать первом веке.
Пост в Ветхом Завете и во многих культурах мыслится как полный отказ от пищи как таковой. Не как разделение на постную и непостную пищу, но как полный отказ  от пищи на определенный короткий период. Когда Господь призывает Ниневию к покаянию, постятся – отказываются от любой пищи – все – от младенцев до стариков. Это строгое воздержание. Когда мы воспринимаем пост как смену одной пищи на другую, поста может не получиться, потому что качество постной пищи может превзойти пищу непостную.
Мы должны хорошо понимать, что значил пост для той культуры, в которой он формировался. В Средиземноморье, где  складывался устав поста, — всегда было большое количество фруктов, овощей, которые круглогодично могли быть свежими. А мясо было отнюдь не ежедневной пищей. В какие-то времена люди вообще могли не иметь за своим столом ничего из мясного, питались пищей чаще постной, чем непостной. Бедные люди —тем более.
Мы поставлены в совсем иные условия поста.
Если есть проблема с пищеварением, дело не в том, какую пищу человек ест, а как он определяет для себя воздержание. Если он воздерживается во имя поста – пост он может принести как жертву Богу.
Мы перестали воспринимать пост как время воздержания.
Мне кажется, надо четко себе самому выработать свой собственный устав постных и непостных продуктов во время поста. Не всем священникам это будет понятно, но мне кажется, это можно попробовать сделать. Надо определить продукты, от которых я точно отказываюсь. Например, вполне могу без сладкого прожить. Могу? Тяжело, но могу. Я сладкоежка, мне без сладкого тяжело. Без сигареты прожить могу, предположим? Очень тяжело кому-то. Очень тяжело. Но вдруг получится, хотя бы несколько дней в неделю. Без чего-то еще я прожить могу? Это мне будет тяжело даваться, но тем не менее это будет реальность.
Если сравнить курочку с креветками и мидиями, — то курочка — не постная, а морепродукты – постные – но они уже из другого – из высокого класса удовольствия. А курица, бульон куриный, чего в нем такого?
Мне кажется, что честному, ревностному человеку может быть дано такое право, такая свобода: самому четко и честно разработать себе устав своего поста. Тем более если это связано с твоим здоровьем, если у тебя не очень хороший обмен веществ, если у тебя есть какие-то проблемы, связанные с организмом.
Выбери, что будет тебе давать четко возможность чувствовать, что ты постишься.
Надо думать и говорить о личном, честном, ревностном воздержании. Когда ты постишься — это состояние, когда ты немножечко голоден. В пище чего-то не хватает, и ты это терпишь, и ты с этим справляешься. Не может быть так, чтобы тебе Постом все время было сытно. Сытно и хорошо, завалил себя постными продуктами — ну какой это Пост?

Tags: , , ,

Leave a comment
Оригинал взят у hoddion в Золотая рыбка

Tags: ,



Между твердью и твердью было не больше ладони…
- Даже волоса нельзя было провести, мой любимый,

как между нами - когда восстаёт твой колос,
на него взирают с ужасом херувимы.

- А тогда они были в дыханье, в распадке и в междумирье,
береглись и роились, словно икра во рту у безмерной рыбы.

- Тихо рыба в меня вплывала, вкушала сердце,
воссияв из затылка, играла мной на псалтыри.

Tags: ,

Leave a comment


ἐὰν μὴ ἔλπηται ἀνέλπιστον οὐκ ἐξευρήσει, ἀνεξερεύνητον ἐὸν καὶ ἄπορον.

Не чая, не найдёшь нечаянного, ибо оно неизведанно и недоступно.

Tags: ,

Leave a comment